Сначала он заметил точки. Крошечные серые пятнышки, кружащие в поле зрения, словно тараканы, шарахающиеся под кухонным светом. Довольно раздражало, но не казалось срочным. Или ему так казалось.
Семь дней спустя опустился занавес. В левом глазу все темнело по частям, как опущенная штора в окне. Сетчатка отслаивалась от задней стенки глазного яблока.
У него были часы. Возможно, и того меньше. Специалисты называют это временем «до следующего рассвета». Любой грамотный офтальмолог тут же взялся бы за такой случай. Немедленно. Если только этот врач не подотчетен фирме частного капитала.
Тогда все усложняется.
Частный капитал не покупает клиники, чтобы терять деньги. Он покупает их, чтобы зарабатывать — быстро и чисто. Поэтому они смотрят в бухгалтерские книги. И видят, что операция по лечению отслоения сетчатки обходится примерно в $8000, а Medicare платит за эту услугу меньше $4000.
Это убыток в $4000 на пациента.
Большинство независимых офтальмологов спокойно относятся к такому положению дел. Они и так зарабатывают более $400 тысяч в год. Убытки от экстренных случаев компенсируются щедрым возмещением за плановые процедуры, такие как операция по удалению катаракты или LASIK. Это компромисс. В итоге все сходится.
Но частный капитал терпеть не может убытки. Даже в мелочах. Даже если на крупных проектах он хорошо зарабатывает.
Они направляют клиницистов на проведение прибыльных процедур, сокращая или полностью устраняя нерентабельные.
Математика для них проста. Прекратите заниматься делом, которое приносит вам убыток в четыре тысячи долларов.
И они прекращают его делать.
Около 50 000 людей ежегодно сталкиваются с отслоением сетчатки. Это вопрос неотложной помощи. Если медлить, зрение теряется навсегда. Однако исследования показывают, что клиники, принадлежащие компаниям частного капитала, проводят на 20% меньше таких операций, чем их независимые аналоги.
На двадцать процентов меньше. Просто исчезли.
Есть ли решение? Конечно. Заставить Medicare платить больше за лечение разрывов сетчатки. Просто. Но тогда им пришлось бы снизить тарифы на другие услуги, чтобы сохранить баланс системы.
Здесь и начинаются проблемы.
Офтальмологи любят высокие гонорары за неэкстренные работы. Они активно лоббируют сохранение высоких ставок. Попросите их сократить доходы на «простых» услугах, чтобы субсидировать экстренные случаи, и вы увидите, как нарастает сопротивление. Влиятельные лоббисты не любят, когда их маржинальность уменьшается, даже если это спасает пару глаз.
Логичным путем была бы корректировка, не влияющая на общий объем доходов. Настроить цены так, чтобы экстренная операция стала рентабельной, а плановая работа оставалась прибыльной, не эксплуатируя систему. Офтальмологи могли бы сохранить свои шестизначные зарплаты. Пациенты были бы спасены. Все вздохнули бы с облегчением.
Но кто-нибудь возьмется за это?
